Тамбовский волк им товарищ

Не кажется ли вам, джентльмены, странным существование в якобы свободно-рыночных экономиках антимонопольных комитетов, что автоматически превращает эти экономики из свободно-рыночных в регулируемые? Ведь действительно антимонопольный комитет, совсем даже не экономическими методами расчленяющий корпорации, это — что ни на есть вмешательство государства в экономическую жизнь агентов. Где, джентльмены, свобода? Нет свободы. Есть свободы. А вокруг свобод — государственное регулирование.

Сей парадокс должен бы настораживать. И многие таки настораживаются, постановляя считать такие вот вмешательства со стороны государства отходом от либеральных концепций в тоталитаризм. Типа, «совок повсюду распускает свои щупальца».

Но я, джентльмены, вам скажу: либеральная концепция в своей экономической части содержит неустранимое внутреннее противоречие. А раз так, то она в принципе не может существовать на неограниченном промежутке времени. Время её существования — кратко, она — мимолётна. Ей есть место ровно до тех пор, пока внутреннее противоречие не приведёт к закономерному финалу.

Взглянем на выборку тезисов о свободном рынке:

1. Государство не вмешивается в экономическую жизнь общества, ограничиваясь только поддержкой порядка и контролем за выполнением законов.

2. Законы касающиеся экономики не запрещают никаких экономических операций, если те не связаны с внеэкономическими преступлениями (бандитизм, торговля наркотиками, выдача государственных секретов) и с нарушением экономических обязательств (невыполнение контракта, несоблюдение патентного права, невыплата заявленных зарплат).

3. Свобода рыночных отношений стимулирует предпринимательский дух и приводит к конкуренции экономических агентов, что благотворно сказывается на благосостоянии общества.

4. Наиболее умные и талантливые агенты в результате своих экономических отношений оказываются в выигрыше, поскольку клиенты «голосуют долларом» именно за них. Таким образом обеспечивается положительная обратная связь, отсеивающая проходимцев и награждающая грамотных предпринимателей. Что в свою очередь побуждает последних продолжать в том же духе.

Всего, джентльмены, четыре тезиса. Четыре завлекательных, красивых тезиса. Тезиса, которые хочется принять во имя справедливости и благосостояния. Тезиса, которые на вид идеальны. При этом данные тезисы настолько идеальны на вид, что эта видовая идеальность надёжно маскирует сокрытое в них внутреннее противоречие.

Итак. Мы имеем свободу экономических отношений между агентами. Что это за агенты? Положим, они все одинаковые. То есть, среди них нет талантливых и находчивых. Они никогда не перетянут канат в свою сторону, поэтому система всегда будет пребывать в изначальном благолепии. Но постойте, а в чём же тогда смысл? Если агенты все одинаковые, то рынок нам ничего не даёт. Из их конкуренции общество не извлечёт для себя ничего ценного — ведь каждый агент ровно такой же, как и любой другой. Налицо противоречие пункту 3 и пункту 4 — нет благотворности благосостоянию и нет отсеивания проходимцев. Все одинаковы. Уравниловка и тоталитаризм.

Значит, согласно пунктам 3 и 4, агенты — разные. Одни лучше, а другие хуже. Лучший агент, он что? Он согласно пункту 4 должен обогащаться. Конкурируя с остальными согласно пункту 3. Согласно пунктам 1 и 2 государство не только не может ему внеэкономически воспрепятствовать, но и не даст этого сделать всем остальным. Поскольку данный агент выигрывает в конкуренции, какие-то другие агенты в ней проигрывают. Что приводит к росту средств и влияния талантливого агента и вышибанию остальных агентов с рынка. Вновь появившиеся агенты стартуют с нуля, поэтому чтобы хоть как-то оттянуть часть средств у первого агента, они должны быть не просто талантливыми (не забываем, согласно пункту 4 первый обогатившийся агент — именно талантливый), а очень талантливыми. Буде один из них всё-таки прорвётся и вышибет первого, следующие новые участники рынка вынуждены быть мега-супер-талантливыми, ибо прорвавшийся — очень талантлив. Но в какой-то момент лимит человеческого таланта будет исчерпан и очередной прорвавшийся агент будет непобедим в принципе — у него ведь больше средств, а таланта как минимум не меньше. Все остальные ему неминуемо проиграют.

Рано или поздно, таким образом, один талантливый агент в полном согласии с четырьмя тезисами станет единственным монополистом и… тем самым уничтожит свободный рынок.

В четырёх тезисах, описывающих свободный рынок, изначально описан и механизм его неминуемого самоуничтожения.

Конечно, условия на планете Земля неидеальны, людей много, жизнь коротка, агент может и не успеть экономически захватить вообще всю планету. А его наследник может оказать не особо талантливым и его тогда выкинут, однако реальная ситуация всё равно довольно близка к предельной — свободно-рыночный мир захватывается не одним агентом, но многими, число которых однако радикально, на многие порядки меньше количества всех рыночных агентов. Просто захват не глобален, а локален. Свободный рынок в виду конечности жизни агента и размерам планеты уничтожается по частям — выкидывая не всех агентов, а только лишь подавляющее их большинство. Оставшиеся, буде жизнь подлиннее, выкинули бы и друг друга так, что «останется только один», но и двухсот Горцев Монополистов вместо пяти миллиардов агентов уже достаточно для некролога Свободному Рынку.

Легко догадаться поэтому, что наблюдаемое нами укрупнение капитала, это не козни большевиков, не заговор правительств, не дефекты в либеральной рыночной экономике, это — неизбежное следствие самой рыночной концепции. В четыре приведённых мной тезиса о рынке уже вписано неизбежное его уничтожение при строгом следовании этим четырём тезисам.

Тезисы постулируют положительную обратную связь, которую нельзя нивелировать чем-то извне. В этих условиях система в принципе не может оказаться в равновесии, а напротив должна дойти до одного из своих предельных состояний. Система неустойчива по построению и по построению же может находиться в непредельном состоянии только на коротких промежутках времени.

Свободный рынок деструктивен не только в отношении общества, но и даже в отношении самого себя.

Так вот, джентльмены, антимонопольный комитет и прочее государственное регулирование в области экономики — это не отступление от концепции, не попытка тоталитаристов разрушить её воплощение, не реверанс в сторону социалистов, нет. Это — единственный способ спасти свободный рынок хотя бы частично. Хотя бы сделав его не совсем свободным. В ином случае не будет вообще никакого. В ином случае он неминуемо сожрёт сам себя.

Мир вообще полон парадоксов. И ничего тут особо странного нет, что ради спасения полной свободы экономических отношений её надо сделать не полной.

Ценное дополнение: тезисы про рынок перечислены не все. Их больше. Но этих четырёх уже достаточно для выявления внутреннего противоречия.